Александр Дюков (a_dyukov) wrote,
Александр Дюков
a_dyukov

Categories:

Эстонские мифы о "советской оккупации". Часть 5.

В прошлую пятницу в мой журнал состоялось настоящее паломничество читателей с эстонскими адресами. Не скрою – я этому очень рад. Читайте, посвящайтесь. Сегодня мы заканчиваем разбор лжи эстонских историков о июньской депортации 1941 г.

Неудачу с завышением числа депортированных в Таллине успешно компенсируют новой массированной ложью. Если верить эстонским историкам, депортация проводилась с крайней жестокостью, а большинство депортированных погибло в сибирских снегах. «Несколько сотен из них были убиты еще до отправки, мужчины арестованы и отправлены в трудовые лагеря, женщины и дети – депортированы», - говорится в работе, изданной таллиннским Музеем оккупации.

Что ни слово – то ложь. Прежде всего, не соответствует действительности и утверждение, что всех мужчин арестовали, а женщин и детей – депортировали. Согласно постановлению ЦК ВПК(б) и СНК СССР от 16 мая 1941 г., аресту подлежали не мужчины вообще, а участники антисоветских организаций, «бывших» и уголовников. Среди этих категорий, как признают эстонские историки, были и женщины: «Примерно 3000 мужчин и 150 женщин были отделены и других и помещены в лагеря». Точно так же высылке в отдаленные районы СССР подлежали не «женщины и дети», а члены семей вышеперечисленных деятелей. Члены семей – это далеко не только женщины и дети; например, в Новосибирскую область в ходе июньской депортации из Эстонии было выслано 269 мужчин, 687 женщин и 663 ребенка.

Это, впрочем, мелочь; гораздо более важно то, что никаких «сотен убитых до отправки» депортированных эстонцев не существовало в природе. Возьмем уже упоминавшуюся докладную записку Меркулова: «Подведены окончательные итоги операции по аресту и выселению антисоветского, уголовного и социально опасного элемента из Литовской, Латвийской и Эстонской ССР… Во время проведения операции имели место несколько случаев вооруженного сопротивления со стороны оперируемых, а также попыток к бегству, в результате которых убито 7 чел., ранено 4 чел. Наши потери: убито 4 чел., ранено 4 чел.». Как видим, в ходе депортации были убиты 7 (прописью: семь) человек во всей Прибалтике, а не несколько сотен в одной Эстонии. И убили их только потому, что они либо пытались бежать из-под ареста, либо и вовсе оказывали представителя НКВД вооруженное сопротивление.

Однако в Таллине не ограничились выдумками о «нескольких сотнях расстрелянных». Очередную ложь о депортации мы находим у премьера-историка Марта Лаара. «Всего для проведения операции было запасено 490 вагонов, - пишет он. – Депортирующие действовали с необычной жестокостью, так, в переполненные с ног до головы вагоны заталкивались также беременные женщины и смертельно больные старики». Что же подразумевается под переполненными «с ног до головы» вагонами? Лаар уточняет: людей из Эстонии увозили в вагонах для скота, причем «в каждый вагон было размещено 40 – 50 переселенцев».

Оставим в стороне корявость перевода – за прошедшие 15 лет в Эстонии, по всей видимости, окончательно разучились говорить по-русски. Гораздо важнее тот факт, что утверждения Лара в очередной раз не соответствуют действительности.

Начнем с переполненности вагонов, в которые «с необычной жестокостью» загонялись депортированные. Как пишет сам Лаар (и это подтверждается архивными документами), для депортируемых было подготовлено 490 вагонов. Если бы в каждом вагоне перевозили 40-50 человек, то общее количество депортированных составило бы 20-25 тысяч человек. Такую фантастическую цифру не осмеливаются называть даже эстонские историки.

Реальное число депортированных составило, как мы помним, 9156 человек. Берем калькулятор и считаем: на одни вагон приходился не на 40-50, а на 18-19 человек. О какой переполненности «с ног до головы» может идти речь?

Могут возразить: но ведь каждый депортируемый имел право взять с собою 100 кг вещей. С такими баулами даже 19 человек в вагоне многовато. Этот аргумент несостоятелен, поскольку, как следует из документов, крупногабаритное имущество депортированных перевозилось в отдельных грузовых вагонах. Так что никакой переполненности вагонов на самом деле не было.

Ложью является и утверждение, что депортированных перевозили в вагонах для скота. Вот сделанное очевидцем описание подобного вагона: «В вагон – железная печка, нары в три этажа, у задней стены складываются вещи». Да, не купейные вагоны – но и не вагоны для скота.

Теперь перейдем к беременным женщинам и смертельно больным старикам. Эстония была не первой республикой, из которой советской власти пришлось организовывать депортацию. Месяцем раньше, например, была проведена депортация семей ОУНовцев с Западной Украины. Там при проведении депортации больных не трогали - как, впрочем, и в Латвии и Литве, где депортационная акция проводилась одновременно с эстонской. Почему же в Эстонии должны были действовать иначе? В типовой инструкции по депортации специально указывалось: «Больные члены выселяемых семей временно оставляются на месте и по выздоровлении отправляются к месту выселения остальных членов семьи». На случай же, если кто из депортированных заболеет в пути, в каждом эшелоне с выселяемыми имелся специальный санитарный вагон на пять коек, врач, фельдшер и две медсестры.

Еще в девяностых годах российские историки ввели в научный оборот детальную информацию о движении эшелонов с депортированными, которая исчерпывающе отвечает на вопрос, имела ли место массовая смертность среди депортируемых. Рассмотрим несколько конкретных случаев. Вот эшелон № 286. 17 июня он был отправлен из Таллина, неделю спустя, 23 июня, прибыл в Новосибирск. При выезде из Таллина в эшелоне имелось 781 депортированных, по прибытию в Новосибирск – 778, трое сданы в пути.

Эшелон № 287 отбыл из Таллина 20 июня и из-за начавшейся войны добирался до Новосибирска две с половиной недели. При отправлении в эшелоне было 786 человек, по прибытии на место – 783, еще трое были сданы в пути. «Сданы в пути», кстати говоря, не значит – умерли. С поездов снимали либо в случае серьезной болезни, либо в случае какого-нибудь правонарушения.

А вот информация о тех эшелонах, которые перевозили не выселенных, а арестованных.

Эшелон № 290 из Таллина был направлен в Старобельский лагерь (Ворошиловградская область). Сколько из пункта назначения выехало, столько в пункт назначения и прибыло – 994 человека, которых потом тем же эшелоном отправили в Севураллаг.

Эшелон № 291 численностью в 1666 человек прибыл на станцию Бабынино Тульской области также без потерь, однако во время конвоирования в Юхновский лагерь при попытке к бегству был убит бывший офицер эстонской армии.

Так что никакой массовой смертности среди высланных из Эстонии в пути не наблюдалось. Более того, велика вероятность, что смертности не было вообще – что, в общем-то, неудивительно.

В Таллине могут возразить: пусть депортируемые и не умирали во время перевозки, но дальнейшая их судьба была более чем трагической: «Большинство депортированных было вывезено в Кировскую и Новосибирскую области. Там от голода и болезней погибло около 60% женщин и детей; более 90% мужчин, арестованных и отправленных в ГУЛАГ погибло или было убито».

Подобные утверждения опять-таки не соответствуют действительности.

Начнем арестованных и отправленных в лагеря ГУЛАГа. Вот что пишет об их судьбе Март Лаар: «Большинство арестованных мужчин были направлены в лагеря Старобельска и Бабино, небольшая часть сразу же была отправлена в тюремные лагеря Кировской области. Однако заключенные, направленные в Старобельск и Бабино, в результате быстрого продвижения немецких войск оказались в районе боевых действий, поэтому были сразу направлены в военные лагеря Сибири. Из-за морозов, плохого питания и непосильных принудительных работ уже в первую сибирскую зиму скончалась большая часть арестованных. В конце 1941 года в военных лагерях стали действовать комиссии по расследованию, которые проводили допросы и выносили смертные приговоры на местах. На основании таких приговоров многие заключенные были расстреляны. К весне 1942 года из почти что 3500 мужчин, отправленных в тюремные лагеря, осталось в живых около 200».

В этом отрывке правда и ложь перемешаны с друг другом. Арестованные во время депортации действительно были направлены в Старобельский и Юхновский лагеря (Лаар ошибочно называет последний «Бабино»), а после этого – в «сибирские» лагеря. Однако вопреки утверждениям Лаара, эти лагеря не были «военными». Это были обычные лагеря ГУЛАГа – например, Севураллаг. А вот дальше идет сплошная ложь.

Мы уже обращались к статистическим данным о наличии заключенных-эстонцев в лагерях и колониях ГУЛАГа. Как мы помним, к концу 1941 года в системе ГУЛАГа находилось более 7 тысяч эстонцев, 3,2 тысячи которых были арестованы в ходе июньской депортации. К концу следующего, 1942 года, это число уменьшилось на 1600 человек – примерно до 5,5 тысяч. Среднестатистический показатель смертности для заключенных ГУЛАГа в 1942 году – 24,9%; то есть из семи тысяч человек погибло примерно 1750. Разница между балансом заключенных и расчетной смертностью свидетельствует о том, что в течение 1942 года было осуждено еще не менее 200 эстонцев. За весь 1941-й, как мы помним, умерло около 450 эстонцев. Таким образом, общее количество ВСЕХ умерших заключенных-эстонцев во второй половине 1941-го – 1942-м годах составляет чуть более двух тысяч человек. А нам рассказывают, что только из арестованных во время июньской депортации за это время умерло почти три тысячи…

На самом деле расчетная смертность для этой категории в 1941 – 1942 гг. составляет примерно 900 человек. С учетом возможности вынесения некоторого количества смертельных приговоров это число может увеличиться до тысячи – но никак не до трех. В целом же за 1941 – 1953 гг. расчетная смертность среди арестованных во время июньской депортации составляет около 1900 – 2000 человек.

Теперь обратимся к ссыльным эстонцам, которых, как мы помним, было 5978 человек. Две трети из них, как объясняют в Таллине, умерли от голода, холода и болезней. Чтобы разоблачить эту ложь, в очередной раз обратимся к документам. К сожалению, статистика Отдела трудовых и специальных поселений (ОТСП) ГУЛАГа не столь детальна и точна, как статистика по лагерям и колониям и может быть превратно истолкована.

В октябре 1941 г. в ОТСП была подготовлена итоговая справка о расселении ссыльнопоселенцев по состоянию на 15 сентября 1941 г. Согласно этому документу, общее число находящихся в ссылке эстонцев по данным ОТСП составляет 3668 человек, то есть более чем на две тысячи меньше, чем число высланных из Эстонии. Однако не следует торопиться зачислять пропавших эстонцев в погибшие. Если мы внимательно рассмотрим данные ОТСП и сопоставим их с данными докладной Меркулова, мы без труда обнаружим «пропавших».

В общей сложности из Прибалтики было выслано 25,7 тысяч человек и почти столько же (25,6 тысяч) было расселено в отдаленных района СССР. Однако при этом число эстонцев почему-то уменьшилось на 2,3 человек, число литовцев – увеличилось на 2,5 тысячи. Нет никаких сомнений в том, что мы имеем дело с банальной ошибкой сотрудников ОТСП, которые учли часть эстонцев как депортированных из Литвы.

Из-за этой ошибки мы не можем проследить судьбу всех ссыльнопоселенцев-эстонцев; впрочем, информация об «учтенных» эстонцах наглядно свидетельствует, что массовой смертности среди депортированных не наблюдалось – в том числе в первую, саму страшную зиму. В отчетах местных органов НКВД отмечается, что ссыльнопоселенцы из крестьян, как правило, быстро адаптировались к условиям на новых местах, начали устраиваться в колхозы, приобретать коров и интересоваться возможностью получения кредитов на строительство домов. В Новосибирской области к началу 1942 года таких было около 30% и всем необходимым эти поселенцы себя обеспечивали.

Бывшие горожане (а их среди эстонцев было достаточно много) были, как правило, непривычны к физическому труду и потому находились в более сложном положении. Однако они, как правило, располагали деньгами. Согласно указанию НКВД СССР от 21 апреля 1941 года при выселении действовали следующие правила:

«Высылаемые семьи имеют право взять с собой к месту выселения лично принадлежащие им вещи весом не свыше 100 кг на каждого члена семьи, включая детей.
Бытовые ценности (кольца, серьги, часы, портсигары, браслеты и проч.), а также деньги конфискации не подлежат и могут быть взяты выселяемыми с собой без ограничения количества и суммы.
Остальное имущество выселяемые имеют право реализовать следующим образом:
Выселяемые обязаны назвать доверенное лицо (соседей, знакомых, родственников), которому они могут поручить реализацию оставленного в квартире лично им принадлежащего имущества.
На реализацию имущества и освобождение квартиры доверенному лицу дается рок не свыше 10 дней.
После реализации имущества доверенное лицо является в органы НКВД и сдает при заявлении вырученные деньги для пересылки выселенной семье по месту ее выселения.
Освобожденные от имущества жилые и хозяйственные помещения выселенной семьи опечатываются органами и передаются местным органам власти…»

Даже несмотря на то, что деньги за реализацию оставленного в Эстонии личного имущества многие ссыльные так и не получили, взятых с собой денег и драгоценностей более или менее хватало на первоначальное обустройство. Часть ссыльных и вовсе имела достаточно денег, чтобы не работать – или почти не работать. Как говорилось в отчете УНКВД по Новосибирской области, «особо пренебрежительное отношение к работе со стороны нетрудового элемента. Большинство из них имеют крупные запасы денег и запасы разных ценностей, естественно, что такой элемент в работе не нуждается».

Было среди ссыльнопоселенцев достаточно и тех, кто откровенно бедствовал. В том же отчете Новосибирского УНКВД читаем: «Имеются случаи, что часть ссыльнопоселенцев, которая составляет около 20% к общему числу контингента, сейчас не имеет одежды и обуви, а значительная часть из них и средств на покупку продуктов в местных сельпо. Эта категория состоит главным образом из беременных детьми женщин, престарелых и инвалидов». Таким местные власти старались оказывать материальную помощь.

Медицинской помощью ссыльные обеспечивались наравне с местными жителями, благодаря чему отдельные вспышки болезней были локализованы; возникновение эпидемий оказалось блокировано.

Благодаря всему этому массовой смертности среди ссыльнопоселенцев удалось избежать, о чем наглядно свидетельствую документы. Так, согласно отчетам местного УНКВД, на 17 сентября 1941 г. в Новосибирской области насчитывалось 1619 эстонцев, а на 10 февраля 1942 г – 1601 человек. Как видим, смертность оказалась минимальной.

Дальнейшую судьбу ссыльнопоселенцев, конечно, нельзя назвать радужной, однако на 1 января 1953 года на спецпоселении имелось 14301 из 25711 человек, высланных из Прибалтики в 1941 году , численность эстонцев среди которых можно определить примерно в 3300 – 3500 человек. Как видим, говорить о 60-процентной смертности не приходится. Кстати говоря, разнице между 25 и 14 тысячами нельзя записывать в умерших: изначально у выселенных в 1941 г. прибалтов был статус ссыльнопоселенцев, потом их стали переводить на спецпоселение. Но не всех – часть осталась на ссылнопослении.

Даже по данным уже упоминавшегося и крайне склонного к преувеличениям Эстонского бюро регистра репрессированных, число погибших среди ссыльных составило не 60%, а 33,1% (2333 человека). Правда, и здесь мы натыкаемся на подтасовку: если 33,1% - это 2333 человека, то 100% - 7048 человек. А выслано в ссылку, как мы помним, было менее 6 тысяч. Кого уж в ЭБРР записали в погибшие – неродившихся младенцев или непогибших взрослых, я не знаю. Но цифра в 2333 умерших – недостоверна, хотя и более близка к истине, чем заявления о 60% погибших.

Подведем итоги. В ходе июньской депортации из Эстонии было выслано 9156 человек, 3178 из которых были арестованы и отправлены в лагеря, а 5978 – на поселения в отдаленные районы СССР. Общая смертность среди этих людей была существенно ниже выдаваемых эстонскими историками оценок, однако достаточно высокой. В общей сложности за пятнадцать лет (с 1941 по 1956 гг.) умерло около 2000 заключенных. Точными данными о смертности среди ссыльных за этот период мы не располагаем, однако умерших за 1941 - 1956 гг. ссыльных было не более 2 тысяч, а скорее всего - существенно мееньше. Таким образом, депортация была достаточно жесткой репрессивной акцией, хотя «геноцидом» вслед за эстонскими политиками и историками ее назвать проблематично.

Продолжение следует.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 49 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →