Александр Дюков (a_dyukov) wrote,
Александр Дюков
a_dyukov

Category:

Эстонские мифы о "советской оккупации". Часть 3.

14 июня 1941 года в Эстонии, как и в остальных прибалтийских республиках, была проведена масштабная операция по выселению в отдаленные районы СССР «антисоветского и уголовного элемента». Вне всякого сомнения, это была самая масштабная репрессивная акция со времени вхождения Эстонии в состав Советского Союза; достаточно сказать, что число арестованных в ходе июньской депортации в полтора раза превысило число арестованных за весь предыдущий год. А ведь кроме арестованных были еще и ссыльные…

Неудивительно, что тема июньской депортации пользуется особой популярностью у эстонских историков и политиков. Однако вместо объективного изучения проблемы июньской депортации в Эстонии предпочитают заниматься подтасовками фактов.

Подтасовки эти ведутся по трем направлениям.

Во-первых, искажаются причины депортации.
Во-вторых, искажается численность депортированных.
В-третьих, искажаются условия и последствия депортации.

Рассмотрим все эти сюжеты подробно.

1. Каковы были причины июньской депортации?

В Таллине на этот вопрос ответ заготовлен заранее. Приступая к рассказам об июньской депортации 1941 года, эстонские историки непременно подчеркивают, что планы «депортации эстонцев» советские власти лелеяли давно – чуть ли не с первых недель присоединения Эстонии к Советскому Союзу. «Подготовка к исполнению широкой акции принудительного переселения эстонского народа началась не позднее 1940 года, - пишет, например, историк М. Лаар. – Первые признаки депортации эстонцев можно найти из бумаг специального уполномоченного Сталина Андрея Жданова, руководившего разрушением самостоятельности Эстонии летом 1940 года, - здесь имеется замечание о том, что эстонцев следует выслать в Сибирь». В «Белой книге» и вовсе называется точная дата: «В Эстонии подготовка к массовым депортациям т.н. социально опасного элемента началась в соответствии с распоряжением НКВД № 288 от 28 ноября 1940 г.»

Однако при ближайшем рассмотрении мы обнаруживаем, что все эти заявления не соответствуют действительности. Начнем с якобы найденного в бумагах Жданова «замечания о том, что эстонцев следует выселить в Сибирь», о котором пишет Март Лаар. Прежде всего, следует заметить, что изложение этого документа Лааром выглядит весьма сомнительным. «Эстонцев следует выселить в Сибирь». Неужели всех поголовно? Возможность подобного мероприятия в 1940 году выглядит как минимум абсурдно. Да, советская власть осуществляла «переселения народов»: чеченцев, ингушей, крымских татар, калмыков и балкарцев. Но эти депортация, проводившиеся в годы войны (1943 – 1944), метко окрещены современными историками «депортациями возмездия» - коллективного возмездия за сотрудничество с врагом. В предвоенное время депортационных акций по отношения к целым народам не проводилось; так почему же по отношению к эстонцам должно было быть сделано исключение? Неужели в Кремле обладали даром предвиденья и уже в 1940 году знали, что после прихода немцев эстонцы начнут массово записываться в батальоны вспомогательной полиции и участвовать в карательных акциях против мирного населения по всей оккупированной территории СССР?

Пойдем далее. Допустим, документ, на который ссылается М. Лаар, действительно существует. Можно ли из этого сделать какие-либо-выводы о намерениях советского руководства? Нет, нельзя.

Вот, например, вскоре после присоединения прибалтийских республик командующий войсками Белорусского особого военного округа генерал-полковник Павлов (не бог весть какой грамотей) отправил наркому оборону Тимошенко такую служебную записку:

«Существование на одном месте частей Литовской, Латвийской и Эстонской армий считаю невозможным. Высказываю следующие предложения:
Первое. АРМИИ всех 3-х государств разоружить и оружие вывезти в Сов. Союз.
Второе, или После чистки офицерского состава и укрепления частей нашим комсоставом – допускаю возможность на первых порах – в ближайшее время использовать для войны части Литовской и Эстонской армий – вне БОВО, примерно – против румын, авганцев или японцев.
Во всех случаях латышей считаю необходимым разоружить полностью.
Третье. После того, как с армиями будет покончено, немедленно (48 часов) разоружить население всех 3-х стран.
За несдачу оружия расстреливать.
К выше перечисленным мероприятиям необходимо приступить в ближайшее время, чтобы иметь свободу рук».

Если мы будем пользоваться методикой эстонских историков, то, обнаружив этот документ, начнем писать о том, что советские власти в 1940-м году планировали разоружить прибалтийские армии, а их личный состав отправить воевать в Афганистан. Однако на самом деле все обстояло прямо противоположным образом. В Кремле на предложения Павлова отреагировали очень просто. Выбросить в корзинку служебную записку командующего БОВО нельзя – и поэтому ее просто отправили в архив. А 17 августа 1940 года нарком обороны маршал Тимошенко издал приказ, согласно которому армии прибалтийских республик просто-напросто переформировывались в территориальные стрелковые корпуса Красной Армии. При этом в солдаты территориальных стрелковых корпусов продолжали носить старую форму, офицерский состав был немного разбавлен русскими и эстонцами-коммунистами, а командующим 22-го Эстонского корпуса был назначен генерал-майор Густав Йонсон, бывший командующий вооруженными силами независимой Эстонии.

Как видим, даже если документ, на который ссылается М. Лаар, и существует в природе, делать на его основе какие бы то ни было выводы о намерениях советских властей нельзя. Но может, о подготовке депортации из Эстонии в 1940-м году действительно свидетельствует распоряжение НКВД № 288 от 28 ноября 1940 г., на которое ссылаются авторы «Белой книги»?

Увы! Ссылка на распоряжение № 288 в качестве доказательства подготовки депортации в 1940-м году – обычная подтасовка фактов. Никакого отношения к подготовке депортации этот документ не имеет.

В той же «Белой книге» мы можем прочитать, что, собственно, представляло собой это самое распоряжение: «28 ноября 1940 г. Народный комиссар внутренних дел СССР завизировал распоряжение № 288, согласно которому в НКВД Эстонской ССР (как и Украины, Белоруссии, Молдавии, Карелии, Латвии и Литвы) надлежало завести картотеку по т.н. контрреволюционному и антисоветскому элементу».

Ну и где, извините, здесь депортация? Во все времена и во всех странах соответствующими структурами велись картотеки политически неблагонадежных лиц. Это – одна из основ деятельности служб национальной безопасности и я сильно сомневаюсь, что от нее отказалась даже в наше демократическое время. А уж в тридцатых – сороковых годах такие картотеки имелись Далеко не только в Советском Союзе; эстонская политическая полиция наверняка имела что-то подобное – не зря же в ее составе имелся отдел по борьбе с инакомыслием. Следует ли из этого, что в независимой Эстонии готовились депортации?

Эстонские историки вообще слишком много внимания придают попавшей им в руки картотеке учета «контрреволюционного и антисоветского элемента». Обязательным элементом рассказа о событиях «первой советской оккупации» является упоминание о том, что «с января по май 1941 года на учете в так называемой картотеке политических неблагонадежных было 37794 человека и были сделаны запросы еще по 27597 лицам». Таким образом читателю пытаются дать понять, что под угрозой ареста находилось как минимум около сорока тысяч эстонцев – а может и все семьдесят. Однако это не соответствует действительности.

В начале июня 1941 г. в НКГБ СССР была подготовлена обобщающая справка «О количестве учтенного антисоветского и социально-чуждого элемента по НКГБ Литовской, Латвийской и Эстонской ССР». Согласно этому документу, по ЭССР было учтено:


Участников к/р партий и а/с нац. организаций - 1470
Бывших охранников, жандармов, руковод. состав полиции и тюремщики - 670
Помещики, фабриканты, крупн. чиновники бурж. гос. аппарата - 2100
Бывш. офицеры и белогвардейцы - 425
Уголовный элемент и проститутки - 691
Члены семей, учтенный по пунктам 1, 2, 3 и 4 - 8900
Члены семей участн. к/р нац. организац., главы которых осуждены к ВМН - 195
Члены семей участн. к/р нац. организац., главы которых скрываются - 20
Итого: 14471

Как видим, из 37794 человек, проходивших по картотеке, и 27597, на которых «были сделаны запросы», лишь 13780 были сочтены НКГБ «политически неблагонадежными» (уголовники и проститутки в эту категорию включены быть явно не могут). Так что ценность картотеки антисоветского и контрреволюционного элемента для изучения советской репрессивной политики в Эстонии, мягко говоря, сомнительна.

Подведем промежуточные итоги. Никаких доказательств тому, что подготовка к депортации начала проводиться еще в 1940 году, эстонскими историками не представлено. Это не удивительно – ведь представить доказательства тому, чего не было, весьма проблематично.

Российские историки давно обнародовали факт, ставящий крест на любых рассуждениях о начале подготовки депортации из Эстонии в 1940 году. Дело в том, что июньская депортация 1941 года осуществлялась в соответствии с постановлением ЦК ВКП(б) и СНК СССР «О мероприятиях по очистке Литовской, Латвийской и Эстонской ССР от антисоветского, уголовного и социально-опасного элемента». Постановление это разрабатывалось руководством НКВД и первоначально депортацию планировалось проводить лишь с территории Литвы. Латвия и Эстония были вписаны в проект постановления в самый последний момент. Проект даже не успели перепечатать – слова «Латвийская и Эстонская ССР» вписаны в него от руки. Таким образом, решение о депортации из Эстонии не готовилось заблаговременно, а было принято в определенном смысле импульсивно, под влиянием момента.

Эстонские историки пытаются скрыть это по вполне объяснимой причине. Любой человек, осознавший, что Кремль принял решение о проведении депортации из Эстонии буквально в последний момент, поневоле задастся вопросом: «Так почему же решение о депортации было принято?» Ответ на подобный вопрос крайне неудобен для сегодняшнего Таллина.

В предыдущем разделе мы подробно рассмотрели размах репрессивной деятельности в Эстонии в июне 1940 – июне 1941 гг., и убедились, что ни о каких массовых репрессиях в этот период не может идти и речи. А коли так, июньская депортация не может являться продолжением репрессий 1940 – 1941 гг., как это утверждают в Таллине. Напротив, депортация была разрывом со всей предыдущей политикой Кремля по отношению к Эстонии.

Дело в том, что депортация 1941 года организовывалась не для геноцида эстонского народа, как рассказывают сегодня в Таллине. Депортация из прибалтийских республик была способом борьбы с подготовленной нацистскими спецслужбами «пятой колонной» из местных националистов. В постановлении ЦК ВКП(б) и СНК СССР необходимость депортации обосновывалась предельно ясно: «в связи с наличием в Литовской, Латвийской и Эстонской ССР значительного количества бывших членов различных контрреволюционных националистических партий, бывших полицейских, жандармов, помещиков, фабрикантов, крупных чиновников бывшего государственного аппарата Литвы, Латвии и Эстонии и других лиц, ведущих подрывную антисоветскую работу и используемых иностранными разведками в шпионских целях».

Прибалтийские республики были покрыты разведывательными сетями абвера и сотрудничавших с ним подпольных националистических организаций. В ожидании нападения Германии на советский союз прибалтийские националисты готовились к вооруженным выступлениям в тылу советских войск. О масштабности эти приготовлений можно судить по докладу, отправленному в мае 1941 года Берлин восточнопрусским отделением «Абвера II»: «Восстания в странах Прибалтики подготовлены, и на них можно надежно положиться. Подпольное повстанческое движение в своем развитии прогрессирует настолько, что доставляет известные трудности удержать его участников от преждевременных акций. Им направлено распоряжение начать действия только тогда, когда немецкие войска, продвигаясь вперед, приблизятся к соответствующей местности с тем, чтобы русские войска не могли участников восстания обезвредить». Удерживать националистов от преждевременных выступлений удавалось не всегда; как мы помним, осенью 1940 – зимой 1941 года в районе эстонского города Киллинги-Нымме действовал крупный отряд «лесных братьев», расстреливавший представителей советских властей и активистов.

Советские спецслужбы, действовавшие в Эстонии весьма деликатно, разгромить связанное с нацистскими спецслужбами подполье не смогли. Конечно, отдельные успех был – так, например, незадолго до начала войны была пресечена деятельность т.н. «Комитета спасения Эстонии». У арестованных участников «Комитета» было изъято множество оружия, радиоаппаратура и шифры, использовавшиеся для поддержания связи с немецкой и финской разведками. Однако этого было недостаточно – и тогда в Кремле было принято решение о депортации.

Это решение можно назвать жестким. «Необоснованным» его назвать нельзя, учитывая, что в первые же дни после нападения Германии на СССР только в трех прилегающих к Псковской области районах Эстонии в тылу Красной Армии начало действовать около 260 отрядов и групп «лесных братьев».

Так что если бы прибалтийские националисты не сотрудничали с германскими спецслужбами и не готовили диверсионные выступления, в депортации из этих республик «антисоветского элемента» не было бы никакой необходимости. Именно деятельность националистов вызвала депортацию – и именно об этом эстонские историки предпочитают умалчивать.

Продолжение следует.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 66 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →