?

Log in

No account? Create an account
flag

a_dyukov


Записные книжки историка


Previous Entry Share Next Entry
Еще один отрывок из книги
flag
a_dyukov


В ожидании выхода книги о нацистском геноциде опубликую еще один отрывок – на сей раз из главы восьмой «Борьба с партизанами». Сноски, как обычно, опущены, текст сокращен.

"Борьба с партизанами"

По подсчетам германского историка Эриха Хессе, всего с начала сорок второго и до конца весны сорок четвертого оккупантами было проведено 49 крупных карательных операций, масштабы которых все увеличивались. Хессе очень сочувственно относится к «борьбе с партизанами» и пытается не упоминать о методах, которыми проводилась эта борьба. Однако даже он вынужден признать, что отчеты о карательных операциях «превратились в циничный подсчет ужасов и откровенных зверств, в котором одно страдание среди тысяч теряло всякое интеллектуальное значение».

Оккупантами проводились не только масштабные операции, подобные «Болотной лихорадке»; от регулярно проводимых в сельской местности карательных акций не застрахован был никто. Несколько два – три десятка немецких полицейских, полсотни местных из «вспомогательной полиции» - более чем достаточно против любой деревни.

На Западе, столкнувшись с действиями движения Сопротивления, немецкие власти прибегали к системе заложничества. Заложников набирали из числа заключенных или евреев, после чего объявляли населению, в каких случаях заложники будут расстреляны. На советских землях, согласно показаниям фон-дем Бах-Зелевского, подобная система вообще не применялась. Здесь каждый был заложником.

Связная одного из партизанских отрядов пришла в село к жене местного учителя, воевавшего в лесу. И – случайно попала в облаву. Облава носила профилактический характер. «В село въехали две машины с карателями, - рассказывала потом женщина. – Всех жителей выгнали на улицу, в том числе и меня. Построили в один ряд, и немец отсчитывал каждого десятого и убивал. Десятыми были не только взрослые, но и дети… Я была шестая».

В сентябре 1942 года в одной из деревень Ленинградской области был задержан скрывавшийся от оккупантов председатель колхоза «Новый труд» Е. Алексеев и его жена. Их казнь была превращена в наглядный урок для сельчан: сначала немецкие полицейские отрубили обоим руки, потом ноги, затем выкололи глаза и только после этого расстреляли.

В те же самые дни в поселок Погорелый Михайловского района прибыли карательный отряд: несколько десятков немцев и столько же местных полицейских. Каратели оцепили поселок и согнали женщин и детей в один из домов, а мужчин и подростков – в более надежный подвал. Проведя таким образом селекцию, каратели вывели женщин и детей на околицу и стали расстреливать из пулеметов. Крестьянка Капустина была лишь ранена; потеря сознание он лежала среди трупов до вечера, а потом уползла в лес. На околице остались убитыми четверо ее детей. Над селом пахло горелым мясом: немцы сожгли дом, в подвале которого сидели мужчины и подростки. Там, вместе с другими односельчанами, сгорели муж Капустиной Афанасий и двое сыновей – Дмитрий и Степан.

В поселке не осталось живых, когда каратели отправились дальше – в села Веретино, Звезда и Разветье, сжигать дома и расстреливать жителей.

В январе 1943 г. в деревнях Слободка, Кривицы и Пуничи Лепельского района Белоруссии каратели выбрасывали грудных детей в сильный мороз на снег, а ребятишек постарше и их матерей – загоняли в прорубь.

Даже своих пособников не жалели оккупанты: при убийстве деревень местные полицеские уничтожались вместе с остальными жителями. «Полцейские свои семьи пособирали и привезли к школе, - вспоминала чудом уцелевшия жительница белорусского села Борки. – И тут их тогда заперли в сарай школьный и подожгли. Вот они живые и погорели. Нас они хоть жгли неживых, убивали, а их живыми спалили…»

После таких операций на дорогах появлялось много сумасшедших: человеческий мозг не выдерживал ужаса произошедшего. На одну из таких несчастных наткнулась маленькая группа партизан.

«Мы подобрали на дороге женщину, она была без сознания. Она не могла идти, она ползла и думала, что уже мертвая. Чувствует: кровь по ней течет, но решила, что это она чувствует на том свете, а не на этом. И когда мы ее расшевелили, она пришла немного в сознание, а мы услышали… Она рассказала нам, как вели на расстрел ее и пятерых детей с ней… Пока вели их к сараю, детей убивали. Стреляли и при этом веселились… как на охоте… Остался последний, грудной мальчик. Фашист показывает: подбрасывай, я буду стрелять. Мать бросила ребенка так, чтобы убить его самой… Своего ребенка. Чтобы немец не успел выстрелить… Она говорила, что не хочет жить… Не может после всего жить на этом свете, а только на том…»

Каратели тоже с трудом выдерживали напряжение непрерывных убийств. Водка становилось единственным средством, позволявшим не сойти с ума. «Каждый пил до тех пор, пока не становился веселым, - вспоминал служивший в одном из полицеских подразделений латыш Петрас Целенка. – Нам давали шнапса столько, сколько душа принимала. А когда алкоголь начинал действовать, все становились храбрыми и начинали операцию».

…Но жестокость карателей оказывается неспособной предотвратить нападения партизан. Она лишь разжигает лютую ненависть к оккупантам. «Моя ненависть! – рассказывает девушка-партизанка. – У меня до сих пор стоит в ушах крик ребенка, которого бросают в колодец. Слышали вы когда-нибудь этот крик? Ребенок летит и кричит, кричит, как откуда-то из-под земли, с того света. Это не детский крик и не человеческий… А увидеть разрезанного пилой молодого парня… Разрезали, как бревно… Это наш партизан…»

Фашисты не должны жить – вот символ веры, который повторяют по всей оккупированной советской земле.

Партизанские отряды действуют повсюду. На железных дорогах летят под откос эшелоны; на шоссейных в засады попадают не только одиночные машины, но и небольшие караваны. Партизаны нападают на села, где стоят немецкие гарнизоны и на железнодорожные станции, захватывают их, уничтожают склады – и исчезают бесследно. Крупные отряды, вырываясь из партизанских краев, уходят в глубокие рейды. Полноценная советская кавалерийская дивизия, попади она в глубокий немецкий тыл, не сможет принести столько ущерба, сколько приносят врагу рейдирующие соединения Ковпака, Федорова, Сабурова.

Имена партизанских командиров на слуху и у немцев, и у населения. Их вызывали в Москву; сам Сталин встречался с народными мстителями, присваивал генеральские звания, вручал награды. И, возвратившись к своим соединениям, партизанские генералы продолжили бить немцев. Москва не забывает о своем «втором фронте»: на импровизированных партизанских аэродромах садятся самолеты АДД, из которых выгружают оружие, взрывчатку, лекарства и боеприпасы. В помощь партизанам сбрасывают диверсантов; подготовленные полковником Стариновым парни рвут немецкие эшелоны и мосты, и в далеком Берлине начальник ОКВ фельдмаршал Кейтель записывает: «В сорок втором году ситуацию с железными дорогами можно было назвать не иначе как катастрофической… Партизаны постоянно разрушали железнодорожные пути, неоднократно производя до 100 взрывов за ночь».

Из-за нападений партизан у нацистов даже нет возможности заниматься одним из своих любимых дел: уничтожением евреев. «Я был бы весьма благодарен, - пишет гауляйтер Белоруссии Кубе, - если бы г-н рейсхкомиссар счел возможным приостановить поступление новых еврейских транспортов в Минск по крайней мере до того времени, когда окончательно будет снята угроза партизанских выступлений. Мне нужны 100 процентов войск СД для борьбы с партизанами». Но даже все охранные войска не могут справиться с разрастающимся партизанским движением.

В городах – свои партизаны; русские зовут их «подпольщиками». В стенах домов появляются возмутительные листовки, то тут, то там обнаруживается тело убитого немецкого солдата. Убийц найти легко; но есть те, кто не выдает своей ненависти, кто прилежно работает на вокзалах или в оккупационной администрации, собирая разведданные. Информация тоненькими ручейками уходит к партизанам, а оттуда – полноводным потоком в Москву; советский Генштаб знает о практически каждом передвижении немецких войск.

От партизан нет спасения! – они заводятся даже в солдатских шинелях: «маленькие партизаны» – так немцы называют досаждающих им вшей.

6 января 1943 года Гиммлер отдает новый приказ о борьбе с партизанами: «При проведении акций по борьбе с бандами всех подозреваемых в связях с бандитами мужчин, женщин и детей следует собирать вместе и специальными эшелонами отправлять в лагерь Люблин или Освенцим».

Так для жителей оккупированных областей открывается новая страница ужасов; теперь тех, кто уцелел после бесчинств карателей гонят прямо в лагеря смерти. Вот воспоминания ребенка, угнанного в один из таких лагерей и чудом выжившего:

«Однажды мы увидели приближающиеся военные части. У всех была одна и та же мысль: должно быть это войска СС, которых все так боялись. Крестьяне бросились бежать, забрав с собой скотину и все, что могли унести, но немцы стали нас настигать, началась стрельба.

На одной из телег была женщина с ребенком, ее подстрелили; она упала с телеги, но никто даже не обратил на нее внимания.

Немцы нас окружили и под ружьем повели обратно в деревню. Мертвые и раненные так и остались лежать. А когда мы подошли к деревне, мы не могли поверить глазам, какой там был ужас: немцы подожгли все избы, кроме одной, Вокруг все горело, носились обезумевшие лошади, повсюду летали искры. Нас подвели к уцелевшей избе, в которой сидели немецкие военные. Нам было сказано занять место в трех очередях и предъявить документы. В первой очереди были женщины и дети, в другой – старики, в третьей – евреи. После проверки документов группу стариков оставили в избе; ее заперли и тут же подожгли. Нашу группу под ружьем отвели в сторону, оттуда мы видели, как эта изба горит. Первую группу, в которой были и дети, заставили рыть яму. Земля была замершей и яму вырыли неглубокую. Евреям приказали выстроиться перед ямой, и каждый из них получил по одной пуле. Они падали в яму, крича и плача. Даже после того, как солдаты набросали в яму землю, мы еще долго слышали эти ужасные стоны. А старики живьем сгорели в запертой на замок избе. Забыть это нельзя».

Когда женщин и детей гонят в лагеря – это ужасное зрелище. Пожилые немецкие солдаты, воспитанные в нормальной стране, а не в нацистском Рейхе, на коротких стоянках, таясь от офицеров, суют ребятишкам что-нибудь съедобное и подбадривают: не отставайте, а то вас убьют. «Я видела, - вспоминала одна из угоняемых девчушек, - как эти солдаты, когда могли, гладили наших детей незаметно по головкам и худым плечикам, хотя за жалость могли поплатиться. Когда нас погнали к Лепелю, один старый немец, который говорил по-русски, сказал мне, чтобы я исхитрилась и бежала. Мне удалось это сделать».

Но бежать удается немногим. И лагеря гостеприимно встречают своих новых узников. «Машина остановилась, и мы, нас было человек двадцать, не могли слезть с машины, настолько были истерзаны. Нас, как мертвых собак, сбросили на землю и комендант приказал ползти к баракам. Подгонял плеткой… Стоит возле одного барака женщина и кормит грудью ребенка. И как-то, знаете… И собаки здесь, и охрана, все остолбенели, стоят и не трогают. Комендант увидел эту картину… Подскочил. Выхватил из рук матери ребенка… И, знаете, там была колонка, колонка воду качать, он этого ребенка бьет об это железо. Мозги потекли… Молоко… И я вижу: мать падает, я вижу, понимаю, я ведь врач… Я понимаю, что у нее разорвалось сердце…»

Мужчин и подростков угоняют в лагеря военнопленных. Об этом специально распорядился начальник ОКВ Кейтель: «Мужчины в возрасте от 16 до 55 лет, захваченные при борьбе с бандами в зоне военных действий, фронтовых тылах, комиссариатах восточных областей, генерал-губернаторстве и на Балканах, отныне считаются военнопленными». И погибают в аду соответствующих лагерей.

Рейхсфюрер СС ориентирует своих подчиненных: «Фюрер приказал, чтобы бандитские территории северной Украины и серединной Росиии были окончательно и без остатка отчищены от населения».

Каратели активизируются. В приказе по 293-й пехотной дивизии подробно расписывается, как следует уничтожать деревни вместе с жителями:

«Подготовка разрушения населенных пунктов должна проводится так, чтобы:
а) до объявления об этом у гражданского населения не возникло никаких подозрений;
б) разрушение должно начаться сразу, одним ударом, в назначено время, в сооответствующтй день;
в) в населенных пунктах строго следить за тем, чтобы никто из ражданских лиц не покинул этого пункта, особенно с момента объявления о разрушении».

Деревня Солободка под Полоцком – одна из сотен, уничтоженных оккупантами зимой сорок третьего. «Когда вошли в деревню, картины ужаса стали сменяться одна страшнее другой, - вспоминал один из партизан. – Среди дороги лежала женщина, и на ее груди ребенок, проколотый вместе с матерью штыком. Возле них валялась разорванная красная гармоника. Неужели кто-то из карателей играл на этом пожарище? Недалеко двое, старик и мильчик, зарывшиеся лицами в снег, оба сильно обгоревшие, видно, выбежали из горящего дома и были убиты. Немцы запирали жителей в домах и зажигали избы, кто выбегал, тех расстреливали. Прошли еще немного и увидели возл сарая обезглавленные трупы стариков, головы валялись тут же. Они заставляли стариков ложиться и рубили головы людям топором на обыкновенном березовом бревне, как дрова. Еще дальше, у столбика сгоревшей изгороди, лежал обнаженный труп парня, весь черно-синий от ожогов. Запах гари, траурные хлопья сажи, носившиеся в воздухе и оседавшие на снег, усиливали жуткое зрелище».

Но партизанское движение не исчезает; напротив, оно все ширится. Основным источником пополнения соединений неожиданно становятся вооруженные немцами люди: к партизанам массово переходят местные полицейские и военнослужащие сформированных из военнопленных «восточных батальонов». Под Брянском в апреле сорок третьего рота добровольческого батальона «Припять» со всем вооружением ушла к партизанам; на следующий день немцы расстреляли оставшихся и разоружили полицию г. Мглина. Под Полоцком на сторону партизан переходит 1-я Русская национальная бригада СС под командованием подполковника Гиль-Родионова: несколько тысяч солдат (разные историки дают цифры от двух до семи тысяч), 10 орудий, 23 миномета, 77 пулеметов. Соединение ушло в лес после того, как немецкое командование приказало сжечь крупное село и уничтожить все его население от мала до велика. Отныне это – 1-я Антифашистская партизанская бригада, с успехом воющая с картелями и даже нанесшая серьезное поражение подразделениям Дирлевангера.

Те же, кто по тем или иным причинам сохраняет верность оккупантам, не испытывают оптимизма. «Мы знаем, что народ нас ненавидит, что он ждет прихода Красной Армии, - неожиданно говорит на праздничном банкете заместитель начальника полиции одной из брянских волостей. – Так давайте спешить жить, пейте, гуляйте, наслаждайтесь жизнью сегодня, потому что завтра все равно нам поотрывают головы».

Из ОКВ приходит грозный приказ:

«Случаи бегства, группового перехода на сторону противника, предательских нападений на свои оперативные пункты, выступления против начальников и т.д., происходящие в национальных восточных соединениях среди добровольцев, заставляют принимать строгие и неотложно действенные меры для подавления подобных явлений и наведения порядка в подразделениях, где они возникают.

Случаи открытого возмущения любого вида немедленно подавлять оружием и в корне пресекать… Части, в которых обнаруживается разложение и ненадежность, необходимо немедленно и безжалостно расформировывать, а личный состав направлять либо в штрафные лагеря для тяжелой работы, либо на работы в Германию, либо зачислять в другие надежные подразделения».

Вотще! Насильно мобилизованные солдаты «восточных батальонов» переходят к партизанам, и даже из бригады Каминского, переброшенной в Белоруссию, в леса уходят сотни солдат. Партизаны не дают покоя врагу. Диверсанты соединения Федорова точно рассчитанными ударами блокируют Ковельский железнодорожный узел. Эту операцию спланировал сам полковник Старинов; отныне немцы теряют возможность оперативно перебрасывать войска из Белоруссии в Украину. Соединение Ковпака выходит за советскую границу – в генерал-губернаторстве немецкие чиновники в ужасе читают сообщения о появлении советских партизан. На всей оккупированной советской земле сильнее и сильнее бушует партизанская война; в ответ захватчики усиливают репрессии.

«Я считаю, что мероприятия полиции безопасности, проводимы в больших масштабах за последнее время, - пишет представитель действовавшей на Украине айнзатцгруппы «С», - необходимы по следующим причинам:

1. Положение на фронте в моем секторе стало очень серьезным, так как население, находящееся отчасти под влиянием венгров и итальянцев, которые хаотически отступают, открыто выступает против нас.

2. Усилились налеты партизан, специально пришедших из брянских лесов. Кроме этого, другие партизанские группы, сформированные населением, внезапно появились во всех районах. Снабжение вооружением, очевидно, не представляло трудностей. Было бы неразумным, если бы мы пассивно наблюдали эту деятельность, не принимая никаких мер. Очевидно, что такие меры будут сопровождаться жестокостью.

Я хочу предложить ряд таких жестоких мер:
1. Расстрелы венгерских евреев.
2. Расстрелы агрономов.
3. Расстрелы детей.
4. Сожжение целых деревень.
5. Расстрелы «при попытке к бегству» заключенных полицией безопасности и СД.

Начальник айнзатцгруппы «С» подтвердил еще раз правильность проведенных мер и выразил свое мнение в пользу жестких энергичных действий».

Энергичные действия не замедлили себя ждать. Близ украинского города Сумы недавно призванный в вермахт рядовой Иоганн Шмидт стал свидетелем очередной контрпартизанской операции. «Я видел, как действовала против партизан дивизия СС, - вспоминал он. – Я видел, как они окружили населенный пункт, как они открыли бешенный огонь по всему живому в этом населенном пункте, как, наконец, они подожгли его, так что часть гражданского населения погибла в пламени. Я слышал рев горящих животных, а также и вопли несчастных людей…»

Деревню Пышно под Полоцком каратели взяли, лишь сосредоточив значительные силы. Партизаны, оборонявшие деревню, погибли, прикрывая эвакуацию населения, однако уйти сумели не все. Когда люди вернулись, они увидели пепелище.

«Дошли до середины деревни, - вспоминал один из них, - все тихо. Решили напиться. Подошли к колодцы, смрадный запах сильно ударил, но мы не думали, что это из сруба, загянули в колодец, а там, почти у поверхности, тело молодой женщины, зверски замученной и брошенной в колодец поверх других тел после глумления над ней. Это немцы, когда взяли Пышно, всех, кто остался из населения, ловили и убивали.

Прошли еще по дороге, черной от золы, прибитой дождями, и вышли на площадь. Было тихо, только чуть скрипели колеса нашей телеги. Остановились возле лип, на которых болтались концы проволоки. Здесь вешали захваченных во время боя. Немцы вешали партизан не за шею, а продевали толстую проволоку в щеки, и живой человек висел долго».

…Точное число мирных граждан, уничтоженных в рамках «борьбы с партизанами» навсегда останется неизвестным. Оценочные данные дают около четырех – пяти миллионов убитых, преимущественно – женщин, детей и стариков.

  • 1
Спасибо. Это нельзя забыть

а вообще есть ли какие либо предпосылки того, чтобы скажем выпустить "сборник" воспоминаний участников \ очевидцев ? Без комментариев со стороны - просто сборник?
Рашьне же ведь было что-то похожее. Правда тут надо не сборник писать, а "много томов".
Или как обычно водится - издательствам попросту неинтересно?

Есть два сборничка воспоминаний, сделанный С. Алексиевич, выходили в 2004 году. Но "не формат", конечно, да.

(Deleted comment)
По оглавлению не очень понятно - о планах унчтожения Москвы и Питера и вообще планах колонизации восточных земель в книге рассказывается?

Нет, поскольку нельзя объять необъятное.

Борис

(Anonymous)
Александр, спасибо! А то некоторые "ненавистники совка" уже договариваются до того, что "немцы геноцида у нас не устраивали".

А к хору "Валаам" как относиться после исполнения ими власовской песни? И это люди, называющие себя "патриотами"! Голова крУгом...

Так что нужны книги, подобные этой Вашей!

а какую песню хора "Валаам" Вы имеете ввиду - "Коль славен наш Господь в Сионе" чтоли?

Борис (Anonymous) Expand
Очередная советская чушь навроде пионэра-героя Муси Пукинзона.

Дух противоречия хорош, пока не переходит определеные границы. Так что лучше сидите себе в катакомбах. А то ваши любимые Буш с Гитлером и там вас не оставят - "Рим", как бы ни был сам подл, предателям всерьез платить не собирался никогда...

Ваши обвинения голословны

(Deleted comment)
(no subject) (Anonymous) Expand
(no subject) (Anonymous) Expand
Даже если это на одну сотую долю не чушь, этого уже достаточно. Для христианина достаточно.

"...Поганин бо, закона Божия не ведуще, не убивают единоверних своих, ни ограбляют, ни обадят, ни поклеплют, ни украдут, не заряться чужаго; всяк поганый брата своего не продаст; но, кого в них постигнет беда, то искупят его и на промысл дадуть ему; а найденая в торгу проявляют; а мы творимся, вернии, во имя Божие крещени есмы и, заповеди его слышаще, всегда неправды есмы исполнени и зависти, немилосердья; братью свою ограбляем, убиваем, в погань продаем; обадами, завистью, аще бы мощно, снели друг друга, но вся Бог боронит...

...Окаянне, кого снедаеши? не таков же ли человек, яко же и ты? Не зверь есть, ни иноверец. Почто плач и клятву на ся влечеши? Или бессмертен еси? Не чаеши ли суда Божия, ни возданья комуждо по делом его?"

Прп. Серапион Владимирский

Дмитрий (Anonymous) Expand
Какой бред!! Лучше дали текст Женевской конвекции и Гаагской(1929)! Я так понял что геноцид сейчас в моде, но я не мог подумать что русские будут делать из себя овечек!! А не по заказу "свыше" эта книга? Последнее время России припоминают их преступления! О немцах написано много книг... но достать литературу о военных преступлениях когда становилась советская влась НЕ ВОЗМОЖНО! Разве этого, что описывает ваша книга, не творилось в 1919-1924? Немцы сотворили зла много, но они за свои грехи рассплачиваются ПО СЕЙ ДЕНЬ!!! Я понимаю что придумать эти "свидетельства" нужно иметь больную фантазию, но не надо всех под свою гребенку...

Очень интересная книга, написанная с душой и любовью к делу.
Изложено и академично, и живо одновременно, прослеживается логическая цепочка связи по всему тексту.

А вот обложка очень неудачная.

  • 1