Александр Дюков (a_dyukov) wrote,
Александр Дюков
a_dyukov

Category:

"Мы не можем заставить поляков драться". Часть II.

II. Медовый месяц


Нападение Германии на Советский Союз мгновенно и радикально изменило расстановку сил на мировой арене. Враг моего врага – мой друг; уже 12 июля в Москве было подписано «Соглашение о совместных действиях Правительства Союза ССР и Правительства Его Величества в Соединенном королевстве в войне против Германии». Великобритания стала союзником СССР, и польскому эмигрантскому правительству в Лондоне был сделан недвусмысленный намек о необходимости поступить также.

Переговоры между премьером Сикорским и советским послом в Великобритании Майским оказались весьма сложными. Польская сторона претендовала на возвращение украинских и белорусских земель, но требование это было очевидно неприемлемым для Кремля. Тем не менее, советское правительство пошло на компромисс: в подписанном 30 июля соглашении указывалось, что «Правительство СССР признает советско-германские договора касательно территориальных перемен в Польше утратившими силу» (9). Собственно говоря, именно с этой фразы соглашение и начиналось; вопрос о границах был оставлен открытым.

В соглашении было указано, что на территории СССР будет создана польская армия, которая будет действовать «в оперативном отношении под руководством Верховного Командования СССР». Историки практически не обращают внимание на то, что соглашение предусматривало введение в состав советского Верховного Командования представителя польской армии – а ведь это с советской стороны было проявлением высочайшего доверия к своему новому союзнику.

Спустя две недели в Москве было подписано советско-польское военное соглашение. Оно было написано поляками; советская сторона внесла в представленный ей проект лишь несколько изменений уточняющего характера (10). Очередным проявлением доверия к союзнику стала амнистия всех находившихся в советских тюрьмах и лагерях поляков – включая членов СВБ, ведших на советских землях подрывную деятельность (11).

Еще до подписания военного соглашения Сикорский назначил начальником формирующейся в СССР польской армии генерала Владислава Андерса. Советское правительство не возразило против этого решения, в очередной раз проявив доверие и лояльность к союзнику.

17 августа Андерс и начальник польской военной миссии генерал Шишко-Богуш встретились с уполномоченным Генштаба КА по формированию польской армии генерал-майором Панфиловым. На прямой вопрос о том, какие части, как, когда и к какому сроку планируют формировать поляки, Андерс ответил следующее: «В первую очередь должны быть сформированы две пехотные дивизии легкого типа, численностью 7 – 8 тысяч каждая. Кроме того, должна быть сформирована одна резервная часть для пополнения убыли польских частей на фронте. Сроки формирования указанных выше воинских соединений должны быть сжатыми с тем, чтобы обеспечить их ввод в зону боевых действий в возможно короткие сроки… Обмундирование и снаряжение для указанных выше формирований будет доставлено Англией и США… Что же касается стрелкового вооружения (винтовок, пулеметов) и боеприпасов, то в этом вопросе польское военное командование рассчитывает на помощь Советского Правительства» (12).

Эти четкие ответы не могли не импонировать советским представителям. Командование Красной Армии утвердило формирование на территории СССР двух польских пехотных дивизий численностью по 10 тыс. человек каждая и одного запасного полка численностью в 5 тысяч. В качестве строка готовности формирования было обозначено 1 октября 1941 г. Весьма сжатые сроки (менее полутора месяцев) не вызвали возражений у Андерса. В конце концов, в польские части предполагалось призывать не новобранцев, а военнослужащих бывшей полькой армии, обученных и даже имевших кое-какой боевой опыт. Только в лагерях НКВД на июнь 1941 года имелось более 27 тысяч польских военнопленных – более чем достаточно для формирования двух дивизий (13). А ведь были еще польские граждане в СССР, среди которых можно было провести мобилизацию, и даже из частей РККА в польскую армию опускали поляков-добровольцев (14). В общем, сформировать к октябрю две боеготовые дивизии было реально.

Уже через десять дней в лагерях польских военнопленных было призвано почти восемь тысяч человек. На 31 августа это число увеличилось до 20 701 человека. Удовлетворенная динамикой призыва польско-советская комиссия приняло решение, согласно которому к 10 сентября весь призванный в польскую армию контингент должен был быть сосредоточен в пунктах формирования – в Тоцком и Татищевском лагерях. Воодушевленный генерал Андерс 28 августа предложил сформировать дополнительно кавалерийский полк, однако Панфилов заметил, что сначала надо закончить формирование пехотных дивизий. Однако уже 1 сентября Андерс выдвинул новое предложение: «В связи с большим наплывом добровольцев и полным укомплектованием намеченных к формированию частей следовало бы отвести еще один лагерь на 10 000 человек для сбора прибывающих добровольцев, имея в виду в последующем формирование еще одной дивизии» (15). Кроме того, он просил разрешение сформировать при штабе армии офицерскую школу. На формирование школы советское командование после некоторых колебаний согласилось, а решение вопроса о формировании третьей дивизии отложило до лучшего времени.

Тем временем польские военнослужащие перебрасывались в районы формирования дивизий. До обозначенного срока готовности дивизий оставалось около месяца.

Продолжение следует.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments