Александр Дюков (a_dyukov) wrote,
Александр Дюков
a_dyukov

Рецензия на мою книгу "Русский должен умереть"



В очередном номере "Свободной мысли" (№ 1-2 за 2012 год) опубликована рецензия к.и.н. О. Аурова на мою книгу "Русский должен умереть". Рецензия мне понравилась, хотя ряд фактических неточностей в ней, к сожалению, присутствует. Но это говорит только о том, что некоторые вещи я недостаточно четко в книге прописал, оставив возможность для подобного толкования. При следующей публикации книги обязательно исправлю.

Завершу обзор новой книгой известного российского историка, видного специалиста по истории Великой Отечественной войны А.Р. Дюкова. Его монография — это и промежуточный итог целой серии проектов, осуществленных под эгидой фонда «Историческая память», и постановка исследовательских задач на ближайшее будущее. И то и другое представляется важным по многим причинам, о которых будет сказано ниже. Но даже на уровне самого поверхностного взгляда понятно главное: книга реабилитирует само понятие «Великая Отечественная», уже было почти утраченное, «растворенное» во Второй мировой. В самом деле, нет смысла отрицать тот очевидный факт, что боевые действия на советско-германском фронте являлись неотъемлемой частью всемирного театра боевых действий, развернувшихся от Тихого до Атлантического океана. Столь же несомненно и то, что СССР, присоединившийся к Декларации Объединенных Наций от 1 января 1942 года, и юридически, и фактически являлся неотъемлемой частью блока свободолюбивых народов, выступивших против немецкого нацизма и японского милитаризма.

Однако одним лишь этим характер советско-германской войны не исчерпывается. И со всей наглядностью в своей новой книге это декларирует А. Р. Дюков: «Война на Востоке была для нацистской Германии особой войной. Здесь, на населенных недочеловеками просторах, не действовали никакие моральные и юридические законы... На закрытых совещаниях нацистское руководство прямо говорило о необходимости уничтожения миллионов советских граждан. Эти планы не оставались на бумаге — они деятельно и непреклонно воплощались в жизнь» (С. 404).

В 1941—1945 годах вермахт вел две разные войны, причем не только фактически, но и юридически: о последнем свидетельствует обширный комплекс нормативных актов — от государственных законов до военных приказов, исходивших от самых разных инстанций — от фюрера до ОКВ (верховного командования вермахта), командующих армиями, а также иными видами частей и подразделений — вплоть до командиров взводов и рот. Пересекая границы западных стран, немецкий солдат должен был руководствоваться принципами «10 заповедей» — специального документа, выданного на руки каждому военнослужащему, в котором вкратце перечислялись основные нормы законов и обычаев войны, которые были отражены как в национальном законодательстве, так и в международных документах, ратифицированных Германией.

За исключением этнических евреев и цыган (которых, кстати, тоже не расстреливали прямо на улицах, на глазах у мирного населения), граждане западных стран могли рассчитывать на соблюдение в отношении них всех основных международно-правовых гарантий, в том числе норм, касающихся защиты мирного на¬селения и обращения с военнопленными. Даже борцы Сопротивления и лица, оказывавшие им поддержку, могли быть уверены в том, что не будут подвергнуты наказанию без суда и следствия. До 1944 года на Западе и не слышали о практике взятия заложников, да и в последний период войны, когда Германии было уже нечего терять, меры такого рода использовались нечасто и уж точно и близко не были похожи на то, что творилось на территории СССР начиная с лета 1941 года. И наконец, ничего подобного феномену «остарбайтеров» Запад не знал: те из граждан западных стран, кто в годы войны добровольно (ни о каком принуждении (особенно прямом) не было и речи) направлялся на работу в Германию, могли вполне рассчитывать на приличную заработную плату и режим труда, аналогичный нормам, действовавшим в отношении немецких рабочих {см. С. 225, 239 и др.).

Совершенно иной характер военные действия и оккупационная политика немцев приняли на территории Советского Союза (а за его пределами — лишь в Югославии, что, согласитесь, выглядит весьма симптоматичным). Здесь — с самого начала и до последнего дня войны — главной целью германской политики оставалось уничтожение максимально возможного количества «недочеловеков», «жидо-большевиков», «коммунистов», «комиссаров». Даже Холокост — это изуверское изобретение Гитлера и его подручных — приобрел на оккупированных территориях СССР совершенно иной облик. В самом деле, на Западе сами ненавистные нацистам евреи были как будто другими: «...эти люди, которые принадлежат к нашей культуре, отличаются от тупого стада местных», — отмечал не кто иной, как нацистский губернатор Белоруссии Вильгельм Кубе (С. 170).

Да уж, что-что, а «культура» неизменно оставалась в центре внимания нацистского руководства! Естественно, ее носителями они считали исключительно западные народы, а «недочеловеки» из Восточной Европы воспринимались как главная угроза ей. А потому разговор с ними был короток — на тот свет. Пулей, штыком, ножом, руками и ногами, газом душегубок, пламенем, специальными изуверскими приспособлениями — все шло в дело на огромной фабрике смерти, в которую нацисты превратили оккупированные территории СССР. Говоря обо всех этих колоссальных пространствах как единой «фабрике смерти», я (вслед за А. Р. Дюковым) нисколько не преувеличиваю. Адская фабрика действовала не только на территориях еврейских гетто, лагерей для военнопленных и специально выделенных местах для массовых казней, наподобие киевского Бабьего Яра.

В книге приводятся многочисленные документально подтвержденные примеры того, что каждая пядь советской земли могла быть использована для совершения изуверских нацистских планов. Насилие и убийство настигали людей где угодно — на улицах, площадях, в лесах, на дорогах, в их собственных домах. Всюду, где нацистский нелюдь (и далеко не только в эсесовской форме!) ощущал желание пролить кровь «недочеловеков», не особенно разбираясь, кто перед ним: еврей, мусульманин (тоже обрезанный — кто будет разбираться?) или славянин (какая разница, кого уничтожать в первую очередь, а кого во вторую?). Только вдумайтесь в эту цифру: на территориях, оккупированных немцами в 1941 — 1942 годах, оказалось в общей сложность около 70 миллионов человек (включая бывших военнопленных). Из них не выжила более, чем пятая часть (!). Около 7,5 миллиона человек было расстреляно и сожжено, 2,1 миллиона умерло на принудительных работах в Германии, более 4 миллионов — на оккупированных территориях от голода и отсутствия медицинской помощи (см. С. 405).

Однако заслугой А. Р. Дюкова является не только обобщение огромного количества фактов (хотя и этого было бы уже достаточно, поскольку такое количество, по-гегелевски, уже само по себе переходит в качество, очерчивая общую картину). Еще более важна собственно аналитическая часть его монографии, представляющей собой лишь наметки, абрис будущего направления исследований, развертывание которых, без преувеличения, следует отнести к перечню приоритетных национальных интересов как России, так и других стран постсоветского пространства. По мнению историка, эти исследования следует вести по следующим направлениям:

1. Последствия «контрпартизанских» действий вермахта, а также приданных ему сил (СС, СД, части, сформированные из местных коллаборационистов и др.). Конечно, этот аспект истории Великой Отечественной исследовался и до А. Р. Дюкова. Однако (с учетом наблюдений немецких историков, но опираясь в первую очередь на колоссальный объем источников — как архивных, так и опубликованных) ученый обратил самое пристальное внимание на тот факт, что жестокость антипартизанских акций вовсе не являлась одним лишь ответом на активные действия партизан. Не оставляя камня на камне от доводов тех «специалистов», которые утверждают, что, дескать, сами партизаны и провоцировали террор оккупантов, А. Р. Дюков наглядно показывает, что в большинстве случаев борьба с партизанами рассматривалась нацистским командованием лишь как повод для проведения карательных акций, целью которых являлся самый настоящий геноцид населения оккупированных районов СССР.

2. Уничтожение нацистами советских граждан еврейской национальности. Здесь (спасибо израильским и западным грантам) в последние два десятилетия произошел настоящий переворот в исследованиях. Однако это вовсе не означает, что вся проблематика, связанная с Холокостом на территории СССР, изучена полностью окончательно. В книге отмечается, то нацистские акции по «окончательному решению еврейского вопроса» следует рассматривать как часть общего комплекса истребительных мероприятий. В частности, массовое уничтожение (а не «просто», как это предполагалось ранее, вытеснение) еврейского населения стало одним из последствий «преступных приказов» гитлеровского командования, направленных на уничтожение советских военнопленных и обезлюживание оккупированных земель. Необходимо также, подчеркивает А.Р. Дюков, «выделить пропагандистскую составляющую Холокоста; судя по некоторым высказываниям нацистского руководства, уничтожение евреев помогало рекрутировать новых союзников в борьбе с «жидоболыпевизмом». В целом же вслед за автором рецензируемой книги следует подчеркнуть значимость немецкого историка Кристиана Штрайта: «Хотя в сознание западногерманской общественности в значительной степени внедрилась склонность проводить грань между уничтожением евреев и войной против Советского Союза... на деле "гитлеровская война на Востоке" и "окончательное решение еврейского вопроса" были тесно связаны и по времени, и по существу» (С. 416).

3. Блокада Ленинграда. Здесь, как подчеркивает А.Р. Дюков, многое уже исследовано. Однако и тут остались свои лакуны, которые необходимо заполнить. Во всяком случае, даже на уровне тех знаний, которыми научное сообщество располагает сейчас, становится ясно, что уничтожение мирного населения осажденного города являлось не оборотной стороной, а одной из главных целей действий немецких войск и их союзников, пытавшихся на протяжении 900 блокадных дней овладеть городом. По гитлеровским планам, аналогичная судьба ждала и население Москвы (в случае ее взятия), а также население всех других сколь-нибудь крупных городов СССР. Налицо примеры Киева, Минска, Одессы, Курска и др. Вот лишь один факт: из 114-тысячного довоенного населения Орла к моменту освобождения осталось лишь 30 тысяч. Нужны ли здесь комментарии?

4. Политика нацистов по уничтожению советских военнопленных. В исследовании этой темы сделано немало, но еще больше предстоит сделать. Тем более что именно этот аспект истории Великой Отечественной подвергся наиболее активной фальсификации. Заслуги А.Р. Дюкова в этой области касаются, прежде всего, в окончательном закрытии (да, именно так!) темы будто бы полного отсутствия правовой защиты советских военнопленных. Исследователь наглядно показывает, что, хотя СССР и не подписал Женевскую конвенцию о правах военнопленных 1929 года, однако он неукоснительно соблюдал ее основные положения. Кроме того, СССР руководствовался нормами более ранней, Гаагской конвенции 1899 года, которые не имели ничего общего с теми принципами, которые регламентировали содержание советских военнослужащих в германском тылу. Ни одна из этих норм не позволяла морить пленных голодом, не оказывать им даже элементарной медицинской по¬мощи, изнурять непосильным трудом и не обеспечивать бывшим красноармейцам даже элементарных бытовых условий (в прифронтовой полосе люди сутками не имели крыши над головой, а транспортировка была налажена таким способом, что зимой раненые во множестве умирали от холода, а летом — от жары, духоты и проч.). И наконец, Германия, которая в отличие от СССР подписала Женевскую конвенцию 1929 года, согласно ее положениям брала на себя обязательство соблюдать этот международно-правовой акт даже применительно к военнопленным из тех стран, которые этой конвенции не подписали или не ратифицировали ее (!) {С. 99—100). Таким образом, попытки освободить гитлеровское руководство от ответственности за трагедию советских военнопленных, возложив эту ответственность на Сталина, оказываются полностью несостоятельными.

5. Так называемое молекулярное насилие нацистских оккупантов. Эта проблема практически не изучена ни в отечественной, ни в зарубежной историографии. Тем не менее известны тысячи фактов повседневного насилия оккупантов над советскими людьми — убийств, грабежей, изнасилований женщин и проч., за которые нацистские нелюди по «преступным приказам», изданным в предвоенное и военное время, не несли никакой ответственности. В отличие от войны на Западе, война на Востоке должна была не только «списать» все и всякие военные преступления: все эти преступления должны были стать посильной «лептой» каждого воина в дело освобождения оккупированных пространств от «недочеловеков». Вздыхающим о судьбе несчастного немецкого населения оккупированных советскими «варварами» Восточной Пруссии и иных восточногерманских земель следует напомнить: то, за что (разумеется, в случае раскрытия факта) военнослужащего Красной армии в 1945-м и далее ждал военный трибунал и мера наказания вплоть до высшей, солдата вермахта в 1941 — 1944 годах не только не ждало никакого наказания — он мог быть даже поощрен. Это к вопросу о общей сути «двух тоталитарных режимов».

6. Практически не исследованы меры по угону и уничтожению населения районов, оставлявшихся отступающими немцами в 1943—1944 годах под давлением наступающих сил Красной армии. Расстрелы отставших и уклонившихся от отправки, уничтожение в лагерях для перемещенных лиц, холод, голод, болезни — все эти факторы обернулись гибелью миллионов людей.

Наконец, еще одно направление исследований касается последствий экономического ограбления советских территорий. В совокупности эти акции обернулись не только утратой значительного количества государственного и частного имущества, но и (главное!) жутким голодом, уничтожившим сотни тысяч, если не миллионы несчастных.

Остается последний вопрос: а следует ли идти по пути, намеченному А.Р. Дюковым? Стоит ли вновь и вновь воскрешать как в индивидуальной, так и в коллективной памяти жуткие картины военного ада? Не лучше ли просто забыть этот кошмар, чтобы никогда более к нему не возвращаться? Автор рецензируемой книги дает однозначно отрицательный ответ на этот вопрос. И по¬тому, что события Великой Отечественной — это «точка сборки» всей отечественной истории XX века, ключ к пониманию всей этой истории, да и истории современного российского общества тоже. Но еще и потому, что, до тех пор пока мы ощущаем себя людьми, мы не должны уклоняться от морального долга: «Оторвитесь от книги и подойдите к окну. Там, за стеклом, — люди... Если бы шестьдесят лет назад наши деды и прадеды не победили, то никого из этих людей не было бы в живых...» (С. 420).

Можно ли сказать лучше? Можно ли выразиться яснее?
Tags: книги, нацистский геноцид, о нас пишут
Subscribe

  • [Поперхнувшись]

    "Вместе с товарищами по НТС Фейгин отправился воевать за сербов в Боснию, о чем до сих пор рассказывает весьма неохотно. В прошлом году он…

  • Кто был ничем, тот станет всем

    Человека на фотографии зовут Вадим Троян; сейчас он занимает должность первого заместителя начальника Национальной полиции Украины. По…

  • Нет покоя долбанутым

    Депутат Европарламента от Латвии Инесе Вайдере, известная своей радикальной позицией по отношению к России и русскоязычным жителям Прибалтики,…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments

  • [Поперхнувшись]

    "Вместе с товарищами по НТС Фейгин отправился воевать за сербов в Боснию, о чем до сих пор рассказывает весьма неохотно. В прошлом году он…

  • Кто был ничем, тот станет всем

    Человека на фотографии зовут Вадим Троян; сейчас он занимает должность первого заместителя начальника Национальной полиции Украины. По…

  • Нет покоя долбанутым

    Депутат Европарламента от Латвии Инесе Вайдере, известная своей радикальной позицией по отношению к России и русскоязычным жителям Прибалтики,…