flag

a_dyukov


Записные книжки историка


Previous Entry Share Next Entry
Норд-Ост. Начало.
flag
a_dyukov
23 октября 2002 года в здание театрального центра на Дубровке вошли хорошо вооруженные и подготовленные террористы. Захватив сотни заложников, они потребовали вывода российских войск из Чечни. После долгих переговоров российские власти ответили штурмом, и ни один из захвативших здание на Дубровке не ушел живым. Оборотной стороной этой победы над террористами стала трагедия заложников. В результате теракта погибло 130 человек. Для уцелевших жизнь оказалась разрезанной надвое: до и после «Норд-Оста». Многие потеряли родных и близких, многие стали инвалидами.

С тех пор прошло долгих пять лет. Трагедия «Норд-Оста» оказалась заслонена ужасом Беслана, террористическое подполье было подавлено в Чечне, но продолжило расползаться по северокавказским республикам. В ад отправились уничтоженные российскими спецслужбами Масхадов и Басаев. Финансировавшие теракт в «Норд-Осте» исламистские террористические структуры утратили интерес к России, сосредоточившись на войне против «неверных» в Ираке и Афганистане. Время залечило физические и душевные раны бывших заложников; те, кого трагедия «Норд-Оста» не коснулась прямо, практически забыли о ней. Жизнь идет своим чередом, но то и дело что-то заставляет нас возвращаться к тем четырем страшным октябрьским дням, когда на тончайшем волоске повисли судьбы сотен заложников и огромная страна замерла в напряженном ожидании.

Моя книга о событиях 23 - 26 октября 2002 года сейчас в издательстве; к трагическому юбилею ее издать не удалось, но, надеюсь, вскоре она увидит свет. А пока я публикую отрывки из этой книги. Давайте вспомним, как это было.



Это был обычный будний день.

Лидеры «Союза правых сил» Борис Немцов и Ирина Хакамада прибыли в Минск для встречи с представителями белорусской оппозиции. Президент Белоруссии Лукашенко принял меры: Немцова и Хакамаду встретили в аэропорту, посадили обратно в самолет и выслали из Белоруссии. Кое-кто из политологов, правда, высказывался в том духе, что лидеры СПС были прекрасно осведомлены о намерениях Лукашенко и в Минск летели именно для того, чтобы их громко депортировали. Как бы то ни было, скандал вокруг этой депортации, судя по всему, должен был стать главной политической новостью недели.

Госдума приняла во втором поправки в законы «О средствах массовой информации» и «О борьбе с терроризмом». Согласно этим поправкам, СМИ больше не имели права распространять информацию, «служащею пропаганде или оправданию экстремистской деятельности, в том числе содержащей высказывания лиц, направленных на воспрепятствование контртеррористической операции, пропаганду и оправдание сопротивления проведению операции», а так же информации, «раскрывающей специальные приемы и тактику проведения контртеррористической операции; препятствующей проведению контртеррористической операции или создающей угрозу жизни и здоровья людей». Введение законодательных ограничений при освещении проведения контртеррористических операций было вещью разумной, однако ряд «правых» депутатов высказывал опасения, что новые поправки станут способом давления власти на оппозиционные СМИ, «неправильно» освещающие контртеррористическую операцию в Чечне.

В самой Чечне шли вялотекущие боевые действия. На минувшей неделе наблюдатели отметили активизацию террористов; участились случаи обстрелов армейских вертолетов. Российские войска, в свою очередь, выявили и уничтожили четырнадцать схронов с оружием, обезвредили полторы сотни взрывных устройств. В принципе, все шло как всегда, и это внушало умеренный оптимизм. Два дня назад министр внутренних дел Борис Грызлов даже заявил, что к лету руководство контртеррористической операцией в Чечне перейдет от ФСБ к МВД; это свидетельствовало о нормализации ситуации в республике.

По большому счету, все это мало волновало население страны. Военные действия в Чечне были далеко; власть – еще дальше. Страна вот уже более десяти лет находилась в затяжном структурном кризисе, но жизнь простых людей хоть и стала от этого тяжелее, но принципиально не изменилась. Так же, как и раньше, люди работали, заботились о своих близких и своих детях, ссорились и мирились, страдали и мечтали, ходили в театры и на новомодные мюзиклы.

Мюзиклы появились в российской столице не так давно; зрелище яркое и веселое, они привлекали внимание, и потому количество их все время росло. Большинство были импортными и лишь «Норд-Ост», каждый вечер шедший в театральном центре на улице Мельникова, был целиком отечественного производства.

Поставленный по знаменитым «Двум капитанам» Каверина, это был мюзикл о советском прошлом, о великой стране, в которой когда-то мы жили, о стране, где можно было «бороться и искать, найти и не сдаваться», стране, в которой не придавалось большого внимания национальности и единственным злом были человеческие конфликты, стране, в которой справедливости и добра было гораздо больше, чем в наше время. «Это спектакль для наших времен принципиальный, - писала «Российская газета», - в нем живет то, что называлось «семьей братских народов». Не в политическом, а чисто в бытовом смысле: в одной коммуналке украинцы, казахи, чеченцы и русские, все делят общую судьбу и общие надежды. Так было, и напоминание об этом для кое-кого невыносимы». Возможно, это был мюзикл о мечте. О мечте почти погибшей, но остающейся мечтой.

Александра Королева ушла с мюзикла после первого акта. «В фойе было многолюдно, и атмосфера была праздничная, взрослые и дети, казалось, прониклись незатейливым духом мюзикла, - вспоминала она. – Все было, как обычно бывает на спектаклях. А на улице шел проливной дождь, минут пятнадцать ждала троллейбуса». Мюзикл давал людям чувство праздника, помогал забыть о своих проблемах, о сегодняшнем слякотном дне…

Но те времена, когда милиция занималась исключительно уголовными преступлениями, а армия защищала общую Родину от внешнего врага, остались в прошлом. Враг был уже здесь, и когда в начал второго акта советские летчики на сцене отбили чечетку, а зал взорвался аплодисментами, этот враг явил себя с исчерпывающей определенностью.

На сцене появился вооруженный автоматом террорист в камуфляже, и на глазах у ничего еще не понимающих людей выстрелил в потолок. Другие террористы блокировали выходы из зала; они так же стреляли в воздух. «Первая мысль была: может, это ОМОН с таким «театральным» эффектом ловит кого-нибудь? – вспоминала впоследствии журналистка Татьяна Попова, пришедшая на мюзикл за компанию с подругой. - Только вот в глаза бросалось, что в сравнении с милиционерами эти «актеры» «маски-шоу» – какие-то иные. Снова ударил по ушам грохот автоматных очередей в потолок, и раздались истошные вопли: «Это захват!»… Первое время стрельбы было очень много, видимо, для того, чтобы напугать нас, заставить замереть на своих местах. И террористам это удалось. Я почувствовала, как мощная волна страха накрыла зал… Все просто застыли. Меня же прямо заколотило от страха. Затряслись руки и ноги, просто ходуном заходили, зубы стали выбивать дробь».

Эти выстрелы были хорошо слышны на улице; один из свидетелей рассказывал, что впечатление было такое, как будто бы в здании театрального центра идет настоящий бой. Жительница одного из близлежащих домов услышала взрыв: «Ну, думаю, банки с овощами рванули, - вспоминала она. - Я – на кухню, за окном стрельба. Вижу, как к Дворцу культуры бегут люди. И стреляют, и стреляют».

Война пришла в Москву; еще никому из заложников и, тем более никому из тех, кто остался снаружи здания, не было известно, кто совершил теракт. Впрочем, контртеррористическая компания в Чечне шла уже четвертый год (а еще было два года первой чеченской войны и три года «мирного» криминального хаоса), и потому ответ на вопрос «кто?» возникал в сознании автоматически. Чеченцы.

К сожалению, это был правильный ответ.

Террористы, захватившие театральный центр, спешили. Им необходимо было обеспечить полный контроль над залом, где сидели перепуганные заложники и подготовиться к обороне на случай, если российские силовые структуры предпримут попытку освободить людей «по горячим следам». Необходимо было очень быстро заминировать зал, чтобы успеть взорвать его в случае штурма, чтобы иметь козырь в дальнейшей игре.

Действия террористов были отрепетированы заранее, как в хорошем военном подразделении, каждый «знал свой маневр». Именно эти отточенные действия боевиков особенно поразили некоторых заложников. «Никакой суеты, - вспоминала Татьяна Попова, - все в строгом соответствии с явно заранее продуманным планом… Каждый из них четко отвечал за свой участок работы. Никто не метался, не толкался. Создавалось впечатление хорошо организованного действия». Эта подготовленность пугала.

Прежде всего террористы втащили в зал огромный фугас, «похожий на огромный снаряд времен Отечественной войны» и установили его в центре зала. К бомбе была приставлена одна из террористок, как впоследствии выяснилось, тетка главаря террористов, готовая в любой момент взорвать фугас. Одного этого взрыва с избытком хватило бы для того, чтобы полностью уничтожить все здание, но им одним террористы не удовольствовались. Второй такой же фугас установили на балконе. Внутри каждого фугаса помещался 152-мм артиллерийский снаряд. Внутренняя полость между снарядом и стенкой баллона была заполнена металлическими шариками – для большего поражающего эффекта. Система должна была быть абсолютно надежной, никакая случайность не должна была помешать уничтожению в критический момент заложников. «Там все было в проводах, - уже по окончании всех событий рассказал один из руководителей оперативного штаба, - часть взрывных устройств была подключена на внешние источники питания. Как на сцене – к рубильнику. Часть устройств – на переносные элементы типа батареи. В принципе даже маленькой батарейки там было достаточно, чтобы электродетонация сработала».

В боковых проходах в шахматном порядке встали террористки-смертницы, на поясах которых были закреплены взрывные заряды, начиненные гвоздями и металлическими шариками. Как впоследствии сообщил заместитель начальника Института криминалистики ФСБ РФ Владимир Еремин, «взрыватель взрывного устройства кнопочно-нажимного действия находился в руке одной из террористок, в другой руке она держала батарейку, питающую детонаторы. Радиус поражения каждой из двух половин этого взрывного устройства составлял один километр». При взрыве даже нескольких из этих устройств в зале, скорее всего не осталось бы почти никого живого. А террористок было девятнадцать, и каждая из них готова была нажать на кнопку взрывателя…

Взрывные заряды устанавливали в нишах, приматывали к опорным колоннам. По-видимому, террористы устанавливали и растяжки на ближайших подступах к залу; по крайней мере довольно скоро они заявили заложникам: «Взрывчатки хватит на всех. Выходы заминированы – при малейшей попытке штурма взорвем все. Поэтому звоните по мобильным телефонам и объясняйте ваше положение. Гарантия вашей жизни – выполнение нашего единственного требования: вывода войск из Чечни и прекращение войны. Никакие компромиссы невозможны». Уже то, что, заложникам разрешили сообщить о захвате, говорило о том, что первичные мероприятия по минированию зала были завершены; теперь систему можно было совершенствовать, однако основное было сделано – любая попытка штурма грозила закончиться трагедией.

После этого террористы стали устанавливать контроль во всем здании театрального центра. Они еще не контролировали все здание и потому многим, оказавшимся в тот злополучный час вне зала, удалось спастись.

Актриса Маша Шорстова, игравшая в тот день главную героиню, по случайности не успела выйти на сцену; идя по актерскому фойе она по внутренней трансляции услышала выстрелы. «Я встретила Ленку, - вспоминала она, - Лену Моисееву, которая Марью Васильевну играла, втолкнула ее в гримерку и закрыла изнутри». Актер Артемий Николаев услышал выстрелы, стоя за кулисами. «Мы сначала подумали, что у нас что-то с аппаратурой – барахлит. Но тут я увидел тетку с пистолетом. Она кричала: «Все сюда!» Какая она? Молодая, лет двадцати, темные короткие волосы… Сколько их всего было – не знаю… Я только на нее смотрел. Потом мы побежали в гримерку на третьем этаже… Когда стало понятно, что через служебный выход идти опасно, связали всю нашу одежду как веревку и так спустились с третьего этажа. А там уже были менты – две-три машины». Один из создателей мюзикла Алексей Иващенко был среди спрятавшихся в гримерке людей, однако ему не удалось спуститься по импровизированной веревке; сорвавшись, он сломал ногу.

Маша Шорстова с подругами увидели спускающихся в окно. «Мы решили сделать тоже самое, - вспоминала актриса, - стали махать из окна руками. К нам подтащили металлическую лестницу, таким образом мы спаслись». Кто мог, выбирался через окна, кое-кто выбежал даже через служебный вход прежде чем вошедшие через центральный террористы успели блокировать заднюю часть здания… Шестеро человек заперлись в монтировочной; на их окне была решетка, выбраться собственными силами оказалось невозможно. К счастью, террористы не успели осмотреть это помещение и позднее заложников освободили спасатели МЧС, перепилившие решетки.

«В начале второго акта я как раз пошла в туалет на третьем этаже, - рассказывала буфетчица Ольга Трейман, - буквально через минуту после меня туда же влетела наша уборщица Тамара. Она была очень напугана, шепнула мне, что там какое-то ограбление, и заперла туалет. Часа два мы просидели, пытаясь понять, что происходит снаружи. Услышали выстрелы, какой-то шум. То и дело мимо двери кто-то проходил. В конце концов дверь в туалет взломали прикладом – наверное, они проверяли все помещения». Женщин отвели в зал ко всем прочим заложникам. То, что их обнаружили, не было несчастливым стечением обстоятельств. Террористы знали, что искать; чуть раньше главный редактор радиостанции «Эхо Москвы» Алексей Венедиктов в прямом эфире заявил, что «есть мобильная связь с некоторыми людьми, запертыми в гримерках». И, разумеется, террористы, внимательно слушавшие радио, пошли осматривать подсобные помещения… По счастью, у них не было возможности проверить их все, и потому многие все же спаслись. Чудом спаслась и Ольга Трейман. Она была уже на восьмом месяце беременности, и через несколько часов террористы ее отпустили; а вот Тамара Владимировна Войнова впоследствии погибла…

Лариса Абрамова во время захвата осталась на своем рабочем месте, по всей видимости, просто не сообразив, что же происходит. В маленькой комнатке, одна из дверей которой вела на сцену, а другая коридор, были лишь стеллажи да телефон; Лариса лишь успела позвонить домой, когда у дверей раздался какой-то шум. «Чеченцы подошли к дверям, пихнули одну, потом другую и начали что-то тяжелое таскать. Кричали "Сюда ставь!", и я поняла, что они обе двери минируют, - рассказывала она впоследствии. - Осмотрела все свои запасы... если это можно так назвать. Из питья грамм сто восемьдесят воды в кружке. Из "еды" - пузырек корвалола. Ладно, думаю, "съем" корвалольчику, запью водой, авось переживу как-нибудь...». Три дня женщина пряталась в этой узкой и тесной комнатушке, боясь хоть чем-то выдать свое присутствие. Все три дня за дверью находились террористы, охраняя подступы к залу с заложникам, и потому опасения Ларисы были более чем обоснованными.

Еще больше повезло девушке, спрятавшейся в подсобном помещении. «У нее с собой было только два пакетика сока, - рассказывала ее подруга, - Слава богу, там был отдельный туалет. В ФСБ о ней знали, так как она позвонила по мобильному телефону и сообщила о себе». На второй день девушку освободили спецназовцы; террористы этого так и не заметили.

Но основная масса спаслась за короткий период времени, буквально за полчаса; в то время, когда сумевшие спастись люди выпрыгивали под шедший с раннего вечера ливень, к зданию театрального центра подъезжали первые милицейские машины и автомобили «скорой помощи»…

Следующий отрывок.

Хотелось бы, чтобы были предельно ясно отмечены два момента.

1. Власть сделала правильный выбор. Удовлетворить требования террористов вряд ли было возможно, а если бы они и были удовлетворены - это привело бы к бОльшему числу жертв, чем общее количество заложников. К тому же успешные террористические действия провоцируют на их повторение.
Затягивать "переговоры" на еще сколько-нибудь заметное время было нельзя - находившиеся в весьма тяжелых условиях заложники вскоре начали бы умирать.

2. Вина за уничтоженных террористов не существует - они получили что заслуживали. А вина за умерших заложников - полностью на террористах.
Вспоминается эпизод из ВОВ, по аналогии.
"Смотри, какие разрушения!" "Да, немцы за все это заплатят." "Но мы же сами этот завод взрывали когда немцы пришли." "Но если бы они не пришли - не пришлось бы взрывать. Так что им за это платить."

>А вина за умерших заложников - полностью на террористах

Категорически не согласен! Говорить так - оправдывать соучастников преступления. Это вообще искажение истории и попытка все свести к "злым чеченам". В то время, как события были гораздо шире. И сложнее. И чеченцы там были, как бы не второстепенными даже персонажами.

Совершенно точно замечено - "умерших заложников". Но пропущено то, что люди умерли не во время штурма. И даже не в больницах. А именно, в период до того, как им смогли оказать медицинскую помощь. А не смогли потому, что в _то время_, в _тех обстоятельсвах_ малейшее проявление подготовки к штурму, малейшая утечка информации о применении газа, грозила бы тем, что дураки и сообщники бандитов с микрофонами и правозащитными мандатами тут-же сорвут операци.

Я бы хотел, если это возможно, чтобы было четко заявлено - террористы виноваты в том, что газ пришлось применять, но в том, что не было возможности организовать эвакуацию заложников и информирование спасателей, вина целиком и полностю на тех, кто осуществлял информационную поддержку этого теракта.

А что побудило написать книгу именно об этом? Вроде как непрофильная тема? По крайней мере по историческим рамкам.

Я ее написал очень давно - ранней весной 2003 г., практически по горячим следам. Тогда ее опубликовать не удалоь. В этом сентябре я вспомнил об этой рукописи, дополнил ее ставшими известными новыми материалами (хотя дополнять пришлось немного) и решил обнародовать. Решил: если не найдется издательство, которое опубликует, просто выложу в интернете. Издательство нашлось, но к годовщине не успели, к сожалению.

> Алексей Венедиктов в прямом эфире заявил, что «есть мобильная связь с некоторыми людьми, запертыми в гримерках». И, разумеется, террористы, внимательно слушавшие радио, пошли осматривать подсобные помещения… По счастью, у них не было возможности проверить их все, и потому многие все же спаслись.

Как же я ненавижу эту суку.

Хорошо что мы живем не в США.
>Госдума приняла во втором поправки в законы «О средствах массовой информации» и «О борьбе с терроризмом». Согласно этим поправкам, СМИ больше не имели права распространять информацию, «служащею пропаганде или оправданию экстремистской деятельности, в том числе содержащей высказывания лиц, направленных на воспрепятствование контртеррористической операции, пропаганду и оправдание сопротивления проведению операции»....

Сразу же бы вылезли конспирологи с заявлениями "Это все подстроено..."

Как это нет идиотов?

Ну ведь находятся идиоты, считающие, что взрывы домов в Москве и Волгодонске - дело рук "властей".

"ни один из захвативших здание на Дубровке не ушел живым"
Потом, кажется, были глухие сообщения о том, что того или иного террориста, участвовавшего в тех событиях, позже ликвидировали в Чечне? Или это были "утки"?

Я ориентирусь на официальную версию.

////исламистские террористические структуры утратили интерес к России,

мне кажется, в немалой степени портому, что им показали, что власть не постоит за ценой, что бы ни один не ушел... только успешный терракт имеет цену

Нет. Имеет цену тот теракт о котором узнали. Норд-Ост, а тем более Беслан (точнее серия терактов в августе 2004, завершившаяся Бесланом) с этой точки зрения более, чем успешные. Они имели цель дать возможности порать про "кровавый режим Путина" и "кровавую гэбню", они этой цели достигли. А мервтые чеченцы заказчикам только на руку - можно не платить.

Вот поэтому, я всегда говорил, что Путин несёт ответсвенность за гибель детей в Беслане. Не замечать совпадение активизации Венедиктовской банды и серии бессмысленных (вроде бы) и бесцельных терактов августа 2004 было верхом халатности и тупости. Если бы ещё вечером 31-го августа на известном здании на Арбате, был под любым предлогом повешен амбарный замок, то весь смысл в бесланском теракте просто бы пропал.

Какой же Венедиктов все-таки тупой дебил:(((

Александр, ну, а через Вас-то книгу можно будет приобрести?

ИНФО от А.Покровского,в прошлом специалиста РХБЗ

Немецкие врачи, боровшиеся за жизнь и здоровье двух своих соотечественников, оказавшихся в то время заложниками в театральном центре на Дубровке, заявят, что им удалось идентифицировать этот удивительный газ. Эксперты мюнхенской клиники пришли к выводу, что причиной смерти террористов и заложников стало наркотическое вещество фентанил.
Фентанил является синтетическим наркотиком. Он относится к группе опиоидов, веществ, подобных морфию и героину. Обычно его применяют во время хирургических операций для обезболивания. Помимо своего прямого действия фентанил угнетает дыхание, вплоть до остановки, он вызывает спазм дыхательных путей. А еще он замедляет работу сердца, вызывает тошноту и рвоту. Возможно еще и развитие печёночной колики, задержки мочи и кала, косоглазие. По своим свойствам фентанил сходен с морфием, однако, в чистом виде, он обладает значительно более сильным действием.
Люди, получившие его в больших дозах, будут еще долго страдать. Хорошо, если они в инвалидов не превратятся.

кого интересует газ и события вокруг него подробнее см. fontanka.ru

Правильно я понял, что "военная" часть спасения заложников была проведена отлично, гибель заложников в основном был от не своевременного или не правильного оказания помощи, т.е. не "сортировали" пострадавших, что как раз было в Беслане.
Я врачей не виню, в основном вина, что потеряли столько много людей после освобождения, лежит на организаторах эвакуации пострадавших, конечно если бы не сам террористический акт, где гибель людей полностью на совести бандитов и людей им помогающим и оправдывающие их действия.

Я знаю точно, что некоторые московские больницы готовили к госпитализации большого числа людей - например 2-градскую.. Выписывали всех, кого только хоть как-то можно - освобжодали места

Террористы знали, что искать; чуть раньше главный редактор радиостанции «Эхо Москвы» Алексей Венедиктов в прямом эфире заявил, что «есть мобильная связь с некоторыми людьми, запертыми в гримерках».

Ещё, помню, Цекало в прямом же эфире чуть ли не показал, где изготовились для штурма спецназовцы....

Цитата: "Одного этого взрыва с избытком хватило бы для того, чтобы полностью уничтожить все здание, но им одним террористы не удовольствовались. Второй такой же фугас установили на балконе. Внутри каждого фугаса помещался 152-мм артиллерийский снаряд"

Шестидюймовка - штука конечно мощная, но уничтожить все здание явно не могла.

Книгу куплю обязательно.

могла - в открытом доступе есть отчет взрывотехников.

nord-ost.org Светлана Губарева:

Цитата:
"В начале второго акта я как раз пошла в туалет на третьем этаже, - рассказывала буфетчица Ольга Трейман, - буквально через минуту после меня туда же влетела наша уборщица Тамара. Она была очень напугана, шепнула мне, что там какое-то ограбление, и заперла туалет... Чудом спаслась и Ольга Трейман. Она была уже на восьмом месяце беременности, и через несколько часов террористы ее отпустили; а вот Тамара Владимировна Войнова впоследствии погибла"

Войнова не была сотрудником мюзикла - http://www.nordost.ru/23oct/victims/personal
Тамара Владимировна Войнова была профессиональным журналистом, работала главным редактором районной газеты "Богородское" и в журнале Российского общества Красного Креста: http://nord-ost.org/kniga-pamyati/voynova-tamara.html

Вероятно, автор перепутал ее с Юсиповой Тамарой, выжившей после штурма и ставшей инвалидом в результате отравления газом.

"Эхо Москвы" - на кого они работают?

?

Log in

No account? Create an account